В предновогоднюю ночь смертельно раненный Тёркин, которому ещё нет и 30 лет, оказался между жизнью и смертью, и ему открылись двери загробного мира. Пока он осматривается в преисподней, писатель, предвидя недоумение читателей по поводу такого ненаучного сюжета в век космических полётов, советует, прежде чем бранить автора, прочесть его произведение. Тем более что время идеологических гонений, когда материалистическое мировоззрение считалось единственно правильным, ушло с уходом Сталина и его клики.
Ад, рай, чёрт, дьявол – это такая же данность, как и то, что «пушки к бою едут задом».
Тёркину потусторонний мир напомнил освещённое тёплое метро с ходами-переходами, только своды пониже и перекрытия прочней, так что ни одна бомба не проймёт. Хотя (добавляет автор), от нынешней, наверное, нейтронной, не спастись и на том свете. Сожалея, что наследил валенками, боец увидел стрелку «Вход», а «Выход» отсутствует. Ему не по себе, в горле пересохло, но он не знает, где взять «водички».
Тёркин наблюдает приход поездов на конечную станцию жизни; их встречает генерал-комендант (покойник) с охраной. Тёркин доложил ему о своём прибытии, а на вопрос, с каким составом, ответил: «…пешим ходом». Боец получил разрешение оформляться, этого требует дисциплина.
Повернув направо, солдат вышел к первой заставе, где записали его имя, номер, дату и велели сдать аттестат в каптёрку. Он осмелел и попросил воды «из-под крана», но над ним посмеялись. Далее он увидел обнесённый решёткой стол проверки: кругом шкафы, сейфы; на чёрном столе чёрный телефон. От Тёркина потребовали написать «авто-био». «Книгу про бойца», поскольку она «без начала, без конца» как биографию не засчитали, пригрозив проверить самого автора. Тёркин предпочёл выполнить требование и, начав с деда, указал всех родных, а также то, что они связей не имели, за границу не выезжали и что дед был несознательный и не работал над собой. Требовалась фотография, но герой подарил её знакомой, и у него взяли оттиск пальца.
Далее следовал стол медсанобработки. Без подписи врача дорога в вечность запрещена. Тёркин поражён, ведь он не путёвку на курорт оформляет, тем более ему нужен лишь глоток воды. Тогда он, может, вообще не оказался бы в данном «учреждении». Но боец знает, что он ни от кого ничего требовать не может – наоборот, от него требуется знать, что он во всём «виноват».
Оформляя Тёркина на тот свет, исписали три тетради, а конца его мытарствам не видно. Оформителям не нравится запах табака и пота. Требуется баня, но нет воды, только «безводный душ». Есть мёртвая вода, но она ему не полагается. Мечтающий приткнуться хоть в каком-нибудь углу, герой сталкивается с тем, что его равнодушно пересылают от одного пункта к другому и выдают ответ: «Коек нет. Постели нет».
Хотел плюнуть на эту бюрократию – нечем; попросил книгу жалоб – таковая отсутствует, так как на том свете все довольны. Может, есть хотя бы стенная печать? Да, есть «Гробгазета» - орган того света. Но там сидит горе-редактор, сам себе и Глав, и Лит, который нанизывает чужие цитаты. Мёртвый дух его газеты автор слышит за версту.
Далее Тёркин попал в помещенье типа ГУМа (прообраз КГБ)– «кабинетов до черта, А солдат без места». Наконец, ему улыбнулась удача: он встретил фронтового друга, который объяснил, что тот свет не один: у «их загробного мира» шаткие устои, а «наш загробный мир» лучший, передововой, научно обоснованный, к тому же его опекает «особый отдел», которым руководит САМ. После смерти он и там возглавляет «преисподнее бюро» по рассмотрению персональных дел.
Тёркин увидел, что ни покоя, ни веселья на «том нашем свете» нет: «Разобрались на четвёрки и гоняют в домино», но при этом ни стуку не слышно, ни запаха табачного дыма от папирос. Работой тоже никто не занят, потому что её нет – все обитатели того света только руководят, кандидаты и доктора «прахнаук» всё критикуют. Все действуют как машина скорой помощи, которая «сама режет, сама давит, сама помощь подаёт».
Следующий поворот друг посоветовал пропустить, так как он особый – там в незримом строю погибшие на Колыме, в Магадане, Нарыме, Воркуте.
Друг-экскурсовод сообщил Тёркину, что он посмертно награждён орденом, но ему не до радости: он всё никак не может место себе найти, чтобы отдохнуть, и глотка воды дождаться.
Тогда он наскрёб по углам кармана немного табаку, сделал закрутку и закурил. Тотчас система того света обнаружила, что живой затесался среди мёртвых; задрожали стены. Друг предупреждает, что придётся доложить, куда нужно. Но Тёркин решил жить и выбраться на-гора. Друг отказался следовать с ним, так как он на том свете уже сделал карьеру, попал в номенклатуру.
Василий Тёркин бросился к составу, который шел порожняком, вцепился в поручни и оказался на площадке вагона. Генерал-комендант его не заметил.
Оказавшись в мире живых, Тёркин дополз до пограничного столба, оставил позади смерть и очнулся в тёплой хате. Склонившийся над ним человек поздравил его с Новым годом и сказал, что, раз он ушёл от смерти, то будет жить до ста лет.
В конце произведения автор размышляет, кем станет его герой в мирной жизни: министром, артельщиком, пожарным, - и решает, что это не важно. Главное – чтобы он оставался нужным читателю:
Автор - пусть его стареет,
Пусть не старится герой!
Картинка по теме Теркин на том свете
